Двери открываются, двери хлопают

Бывают недели, когда армянские новости напоминают водевиль Фейдо. Слева открывается дверь, справа хлопает другая, кто-то выходит из шкафа. С 9 по 14 ноября я провёл инвентаризацию: Маргара, Москва, Дублин. И одна дверь, которая никогда не должна была оставаться закрытой.

Сначала самая знаменитая — та, которую ждут с 1993 года. Во вторник министр транспорта Турции объявил, что всё готово к открытию пункта пропуска Маргара — Аликан и железнодорожного перехода. С армянской стороны Маргара уже отремонтирована. Значит, вход перекрашен, коврик постелен, звонок проверен. Не хватает только того, кто повернёт ключ.

В среду в Анталье Никол Пашинян и Реджеп Тайип Эрдоган заявили, что хотят довести нормализацию «до конца». В пятницу в Дублине Пашинян уточнил, что две страны «очень близки к последнему этапу»: дипломатические отношения и полностью открытая граница. С турецкой стороны строительство железной дороги Карс — Гюмри продвигается до самой границы.

Я много их слышал в Армении — этапов, которые должны были стать последними. Настолько много, что я задаюсь вопросом: не является ли «последний этап» в дипломатии самостоятельной единицей измерения — где-то между световым годом и «мы вам перезвоним». Но готовые пограничные пункты и продвигающиеся рельсы — это уже не просто риторика. Это бетон.

Моя семья покинула эти земли в 1915 году — пешком, без вещей и без возврата. Спустя столетие я не жду от этой границы ни забвения, ни реванша. Я жду лишь, что однажды можно будет сесть в поезд из Гюмри в Карс так же, как садятся в поезд где угодно: с билетом, чемоданом и правом смотреть в окно. В тот день это будет не перевёрнутая страница. Это будет дверь, через которую мы наконец пройдём во весь рост.

Пока на западе скрипит одна дверь, на севере закрывается другая. В среду в Москве ОДКБ лишила Армению права голоса: Ереван не платит взносы с 2024 года. Армянской делегации в зале не было. Выходит, слова лишили того, кто и не приходил его брать. Армению не исключили: членский билет есть, бюллетеня больше нет. На следующий день Минск назвал её «псевдосоюзником». Когда в альянсе начинают называть друг друга «псевдо», новогодний ужин обещает быть напряжённым.

В четверг в Дублине Пашинян и Ильхам Алиев опубликовали совместное сообщение, слово в слово: маршрут TRIPP, 105 000 тонн грузов, поступивших в Армению через Азербайджан за год, будущее энергетическое соединение. Ереван и Баку согласны до последней запятой: ещё несколько лет назад это приняли бы за первоапрельскую шутку. Мирный договор до сих пор не подписан. Но здесь дверь больше не замурована.

В тот же день Европа держала дверь распахнутой: несколько стран, в том числе Франция, и руководители Евросоюза осудили «беспрецедентное» давление России на армянский экспорт. А Армения очень вежливо не подписала декларацию о европейской безопасности, инициированную Парижем, которую подписали около сорока стран, в том числе Грузия и Молдова. Без объяснений. На следующий день Пашинян увидел Армению в Евросоюзе в ближайшие двадцать лет и объявил о трёх визитах в Россию в декабре. Одна нога на пороге Брюсселя, другая на коврике Москвы: он называет это «сбалансированной» политикой. Не стану приписывать ему причины, которых он не называл. Но молчание тоже можно объяснить.

Я не в Брюсселе и не в Москве, и Barev World не выбирает лагерь. Вокруг себя — и в Армении, и во Франции — я слышу прежде всего усталость: усталость маленькой страны, от которой на каждом саммите требуют выбрать свою дверь. Одни видят в этом осторожность, другие — двусмысленность. Пусть решают дипломаты. Моё единственное желание — чтобы за выбранной дверью армяне жили лучше. А пока поступаем, как дома: всегда держим свободный стул для нежданного гостя.

Есть и дверь, над которой не шутят. Во вторник в тюрьме «Нубарашен» умер 46-летний Арсен Геворгян, возглавлявший список «Сильной Армении» на муниципальных выборах в Степанаване. Он находился в предварительном заключении с 21 октября по обвинению в подкупе избирателей, вину отрицал, суда над ним не было. Возбуждено расследование, судья, отправивший его под стражу, взял самоотвод. Адвокаты семьи говорят, что скорую вызвали слишком поздно. Пенитенциарная служба утверждает, что «сделала всё». Кто прав, пока никто не знает. Но человек, считавшийся невиновным, умер под охраной государства, и расследование должно быть безупречным. Страну, которая стучится в дверь Европы, судят и по этому.

К счастью, некоторые не ждут, пока им откроют. В пятницу Barev World опубликовал своё первое интервью: мы тоже открыли дверь на этой неделе, краска ещё не высохла. Николя Анселен, двукратный чемпион Европы в составе сборной Армении по регби, — сопредседатель федерации, которая два года назад начала с нуля: ни поля, ни одного зарегистрированного игрока. Он рассказал мне о своей прабабушке, пережившей геноцид, которая прошла через лагеря Алеппо, прежде чем попасть в Марсель. Наши семьи не знакомы, но их истории похожи. Его история спустя столетие приводит к детям, которые открывают для себя регби в Армении. В регби в двери не стучат: их толкают, в схватке.

В тот же день в Будапеште Айк Мартиросян обыграл Магнуса Карлсена, первого номера мирового рейтинга. За 41 ход. Заметно меньше, чем «последних этапов», которые я слышал за свою жизнь.

Столько дверей за одну неделю. Одни открываются, другие хлопают, одна не открылась вовремя. Если вас что-то задело, а мы это упустили, напишите нам. Наша дверь остаётся открытой — без взносов и без статьи 25.

— Нильс Минакян

Основатель и директор издания Barev World